?

Log in

Женька и штендер

Приезжала ко мне на новогодних моя московская Женька. Маленького ростичка такое недоразумение - с виду и не скажешь, что с москвы, эдакая девица с глубинки отдаленных таежных поселков. Я ее раз двести предупреждала, что на площади очень голодные менты.
В общем, поехала она в пос. Дорожный к одной моей знакомой - сильно было надо. А на обратном пути я ее попросила привезти с собой мой штендер. Надо сказать, штендер у нас самодельный - четыре бруска, с набитым листом дсп, покрашенный серебристой водоэмульсионкой. Весит эта конструкция с пол Женьки. Но в темноте выглядит прилично - вполне понятно, что это типа штендер. Вышла она уже на вокзале, звонит, мол, на какой транспорт садиться. Я ей все объяснила. А сама была еще на работе (хоть и не далеко от вокзала)...
Минут через двадцать звонит эта моя приятельница с Дорожного, и заговорщическим голосом спрашивает: - Твою Женьку отпустили?
- Откуда, - спрашиваю?
- Ну как, из ментовки...
- А что она там делает?
- Ну, ее в ментовку забрали, а ты не знаешь?
- Нее.... - говорю....
А у самой в глазах проноситсся картина, как дежурившие на площади менты узрели это недоразумение в шапочке, со штендером в руках, и неприменно решили, что она его где-то сперла....
- Капец, - думаю))))
Звоню Женьке - ты где?
- Уже домой еду))))
Оказалось, что ее таки за курение в общественном месте взяли, со штендером, который она ессно не собиралась выпускать из рук))))))

О Сопричастности

18 октября 2015 года состоялось долгожданное открытие моего собственного благотворительного проекта: КРОО "Центр социальной взаимопомощи "Сопричастность". Прошло ровно три месяца. Наверное, стоит все же хоть иногда оставлять записи о происходящем в моей жизни. Потом очень интересно все это перечитывать и вспоминать!

Но сегодня я решила оставить в истории запись о наших веселых посетителях!

Вчера приходила женщина в годах. А в день перед этим в офисе дежурила Ленка, мы устраивали акцию - бери, что хочешь, оставь денежку в помощь Центру, столько, сколько посчитаешь нужным - сколько совесть позволит, как говорится. На взносах у нас в основном одежда, обувь. Но все новенькое или практически новенькое, зачастую престижных марок. И вот эта женщина прям с порога, с открытия, выдает фразу: "Ой, вот я вчера у вас была, так здорово, столько всего у вас набрали, денежку вам оставила!(к слову сказать, оставила пару сотен, а ушла с парой мешков) Домой пришла, а муж говорит, мол, столько себе понабрали, а мне ничего не принесли! Вот я сегодня решила еще раз прийти, можно я еще мужу сегодня возьму, я же вам вчера денежку оставила. Можно?" У меня от обалдения человеческой наглости чуть дар речи не пропал! "А вы, - говорю, - в булочную так же ходите? Ой, я у вас вчера батон покупала, я за него заплатила, но мне на всю семью не хватило, дайте мне еще один, я же вам вчера платила!"....
В общем, набрала она опять баулами - и сама, и дочка ее в двух руках, и невестка с мужем двух руках несли. И несли уже даже то, что им и не нужно по размеру, например сапоги 40 размера, но зато новые, кожанные и с этикеткой. Да очень много всего. И за весь своё свое семейство оставила 400 р...

Другая вообще 37 р положила мелочью за 2 мешка одежды....

Вот думаю, что ж у наших людей такое интересное срабатывет))))
с пятницы на воскресенье ездила на международный турнир по страйкболу. Приехала - живого места на мне нет))) Ночная фаза, днем войда, вторую ночь пьянка, третий день - крос 1200м по пересеченной местности. Куртку не пробивало, но по ногам отлуплена знатно! Мышцы болят все до единой! Кажется, что даже мышцы уха!...))) Проходило это все дело в 0,5 км. от границы с Польшей. Народа много было, особенно интернационального - немчура, литовцы, латыши, поляки, белорусы. Обстановка реально боевая, гранаты начиненные горохом, взрывпакеты, мины, короче полный класс. На вторую ночь залупил ливень, промокла до трусов, палатка тож промокла, но не смотря на все это было такое дикое удовольствие! Хожу счастливая!
Даж пару фоток для наглядности счас выложу!

IMG_7704
IMG_7737
IMG_7759
IMG_7787
IMG_7804
IMG_7850
IMG_7977
IMG_7997
IMG_8093
IMG_8100

завоевательница . 3

- И Вы хотите сказать, что были знакомы с ней лично?
- Это было удивительное создание! И это было удивительне время. Сложное, переломное время для всех нас.
- Для всех нас - это, простите, для кого именно? - решила уточнить я. Наконец-то добравшись до чая, мое плотское осознало, насколько хочется есть. И если бы девчушка не забыла положить конфет, они пришлись бы невероятно кстати. Взглад мой упал на конфетную вазочку и замер. Она была полна до краев. Смутное чувство поселилось в груди, удивления, непонимания и, похоже, отрицания. Я точно помнила, что эту вазочку принесли пустой! Словно только что увидев новый фокус, сознание пыталось разгадать механизм его происхождения.

Елизавета видела мое смятение, оно даже доставляло ей удовольствие. Глаза девушки засияли задором, улыбка широко расцвела на конопатом личике:
- Что с Вами, любезная Наташенька? Вы как будто привидение увидели!
- Но мне казалось ... - начала я что-то бормотать, но в этот момент Лизонька засмеялась так пронзительно, что все мысли вылетели из моей головы, а по спине пробежал неприятный холодок.
- Давайте! Давайте поговорим о чудесах! - со счастливой улыбкой воскликнула она. - Для начала, познакомимся еще раз: Ковалева Елизавета Михайловна! По вашим людским меркам мне сейчас должно быть 48 лет. Удивительно? Без сомнения! Но Вы ведь, как сами изволили выразиться, работаете в издании, имеющем дело с мистицизмом, магией, паронормальными явлениями... Для Вас с такой работой это не должно казаться уникальным явлением. Вся проблема в том, что Вы, Наташенька - продукт своего времени. Глухой и слепой продукт, который учили быть таким другие глухие слепцы. Вы видите чуть больше остальных, дорогая. Просто не верите ни своим глазам, ни своему чутью. Вера в современных людях, как говорила Бэль, точно источенное изнутри гнилью яблоко - цело, пока не прорвалась кожура. А как прорвется, так и полезет наружу липкая неприятная жижа. Ни в Бога, ни в Черта, ни в завтрашний день... Метаетесь по жизни, а сами не знаете, от чего.

Лизонька извлекла из кармана своего халата пачку сигарет, и едкий дым вновь наполнил комнату.
- Времена такие! - решила возразить я.
- Да, ты права, - ответила она. - Сложные, переломные времена для всех нас. Для людей, для окружающего мира. А ты что-нибудь знаешь о вампирах?
- Ну, разумеется. Вампиры сейчас весьма популярны, о них написано много книг, снимают много фильмов.
- А ты в них веришь?
Смущенная вопросом, я заулыбалась. Смотря что подразумевать под этим словом.
- Есть такие люди, которые одним своим присутствием все силы из тебя выпивают. Энергетические вампиры. Сталкивалась с такими. Если же Вы имеете в виду мифологических персонажей, которые пьют человеческую кровь, то...
- Уникальные твари, не правда ли?- вновь прервала меня Лизонька. - Те, кто может еще попасться - тела без души, с остывшим сердцем - но живые человеческие тела. Вампиры ведь тоже разные бывают, ты не знала? Есть такие, что и попасться не могут, и ты будешь каждый день проходить мимо них, и даже не подозревать, что тебя держат как скот, лишь пока ты даешь им жизненно необходимые силы. А частенько они, действительно, пьют кровь. Понимаешь, тело не может без души, оно умирает. И чтобы оставаться нетленным, ему приходится заимствовать у других ту частичку , которая дает жизнь. Это Стражи - те, кто пасет людей, как скот. А есть Хозяева. Их очень мало, и они совсем "из другого теста". Они-то и создают стражей, и именно они шлифуют существующие времена.
- Вампиры шлифуют времена.. Ну, да, я понимаю, это те "высшие существа", по воле которых появляются в нашей стране нечистоплотные властители. - фыркнула я с недовольством.
- Хозяин - это нетленный, вечный полумертвец. Его сердце не бьется, и он обязан так же, как и свои слуги, получать в пищу живую теплую кровь. Но у хозяина есть душа, которая обратилась ко тьме по собственной воле. На нашей земле осталось семь Хозяев. В телесную оболочку, как мне говорили в свое время, их воплощает само мироздание, выбирая ту душу, которая по способностям сама принимает на себя эту роль. Порождая в людях ненависть и злобу, взывая к их животному, природному естеству, они крепнут, получая все больший контроль над этим миром. Чем больше вокруг боли, страданий, зависти, гнева, лжи, тем сильнее их власть. А чем меньше веры, тем меньше возможности им противостоять.
- То есть, Бэль была вампиром? - мелькнула догадка в моей голове.

Лизонька бросила на меня недовольный взгляд. По всему ее виду было заметно, что она крайне возмущена подбным заявлением:
- Ты меня огорчаешь!
Старинные ходики пробили шесть, и с их боем вся комната оживилась, словно сделала глубокий вдох.

Появившись в этом доме, я оценила дороговизну его убранства, но не рассматривала деталей. Теперь же я понимала, что современных вещей здесь нет. Каждый предмет в этой комнате имел, скорее всего, антикварную ценность, от всего веяло стариной. Тяжелая добротная мебель была выполнена в темных тонах, и невооруженным глазом видно, что изготавливалась на заказ, преисполненная большим количеством мелких резных деталей. Особенно впечатлял комод, стоявший у дальшей стенки, рядом с диваном, на котором расположилась Елизавета. Замки комода были выполнены в виде голов неизвестных существ, во ртах которых торчали резные ключи, ручки - в виде чьих-то когтистых иссохших бронзовых лап. Казалось, будто в его ящиках заперто древнее чудище, мечтающее вырваться наружу. Над комодом на стене висел средних размеров мечь в подернутых ржавчиной ножнах. Рядом лежал блестящий острый кинжал с тремя рубинами на рукояти. Кабинет был наполнен большим количеством разных мелких и средних вещичек: чашечек, горшочков, статуэток; позолоченные канделябры, залитые воском, попадались глазу на каждом углу; книги были расставлены с любовью, не только подобранные по размеру, но и по алфавиту названий, а на самом верху громоздкого серванта сидела грустная кукла в белоснежном кружевном платьи, ее немигающий взгляд смотрел,казалось, куда-то в вечность. Все это многообразие было подернуто изрядным слоем пыли, что без сомнения говорило лишь об одном: этот дом скучает по прежним хозяевам, и Лизонька здесь - чужак.

- О, нет! - заволновалась я,вдруг опомнившись о времени, хватая мобильный. Связи по-прежнему не было. - А от Вас можно позвонить? У меня не работает телефон, а мы договорились с водителем, что в семь часов он будет ждать меня в поселке. Если я не прийду, он начнет искать и волноваться.
- Елена! - громко позвала Лизонька, и молодая девушка тут же вошла в комнату. Все столь же молчалива и безропотна, не поднимая на нее глаз. - Сходи. Реши вопрос.
Юная Елена кивнула и удалилась, Лизонька тут же вновь обратилась ко мне: "Ни о чем не волнуйся. Мой водитель отвезет тебя в столицу, когда ты сама об этом попросишь. Девочка разберется с твоим другом. Ты шла сюда слишком много лет, и я надеюсь, что теперь ты понимаешь это ".
Я кивнула. Сердце сковывал неописуемый страх, но сопротивляться ни чему в этом доме было невозможно.
- Ты расскажешь о Бэль? - только и вырвалось изнутри. - Кем она была? Вампиром? Ведьмой? Берегиней? Фольклор? Реальность? Кем?
- Воплощением. Я не буду забегать вперед. Ты хотела услышать о ней? Так вот, слушай...

Завоевательница. 2

***

Лес по правую сторону дороги оказался лишь видимостью: полоса густо насаженых ёлок сменилась просекой, за которой открывался волшебный вид на заснеженные холмы, блестящие и переливающиеся в лучах клонящегося к закату солнца. Аж глаза слепило от яркости и чистоты этого всеобъемлещего света, душу переполняло восторгом - едва ли ты когда увидишь такую красоту в лабиринтах городских улиц. Слишком быстро снег там становится серым и тусклым, и зимние дома больших городов такие же серые, как и грязные мостовые улиц, и лица прохожих серые - ёжится душа внутри, ожидает новых красок, света и тепла... вся радость угасает в городах до весны: все замирает до первой трели синички, до первой капели сосулек... А здесь!.. И этот мягкий, волшебный свет, и яркость зимних красок, невероятный простор и свежесть воздуха! Даже мороз не кажется таким колючим.

Правда, вскоре, восторженность душевных порывов прервалась внезапным осознанием неизбежного: дальше дороги не было вообще.

Девчушка шустро скакала через сугробы по застарелым, весьма скудным следам. Видно было, что люди ходят здесь крайне редко. Снега было много, мои полусапожки скрывались глубоко под след, с каждым разом зачерпывая все больше и больше холодной мокрой массы. Шевелиться приходилось быстрее. Радовало лишь то, что, судя по всему, нам оставалось не так далеко: впереди, совсем близко, на самом высоком холме виднелся довольно большой каменный дом, или скорее даже усадьба. Явно не современных веяний. В архитектуре я, конечно, совершенно ничего не смыслю, но похоже было, что это усадьба даже не прошлого века постройки. Что-то отличает такие дома - их добротность, монолитность, и некая осунутость, усталость. Проезжая по многим нашим городкам, замечаешь такие памятники старины - дворянские усадьбы. Каждая отлична от другой, каждая имеет свою уникальную историю, свой облик, свою память, свой быт и нрав, но есть в них нечто общее, уравнивающее все до одной: почтенная седовласая благородная старость.


Тяжелая дубовая дверь громко хлопнула за спиной, когда мы прошли внутрь дома.
- Раздевайся, и поднимайся наверх! - Торопливо скидывая с себя тулуп, повелительно указала мне девчушка. - Наверх и направо - вторая дверь. Кабинет. Ты должна ждать там. По дому не ходи.
- Послушай, а как... - хотела было обратиться я, но ее уже и след простыл, и лишь слышны были удаляющиеся громкие шажочки за одной из массивных дверей.

Внутреннее убранство усадьбы впечатляло еще больше, чем внешний фасад. Из большой залы, куда я попала прямо со входа, вело очень много комнат, но крепкие тяжелые двери преграждали путь в них. Никуда не получалось заглянуть. На второй этаж вела широкая деревянная лестница с большими ступенями и громоздкими перилами. Со стен в полумрак глядели портреты каких-то людей в роскошных одеяниях: неизвестные мужчины и женщины, ушедшие в небытие уже много веков назад, и лишь с холста продолжавшие созерцать этот мир своими неживыми глазами. Но именно они - эти дамы в пышных платьях, эти кавалеры в сюртуках и фраках, сейчас, казалось, заполняли пространство залы своим присутствием. Наверное, 200 лет назад, в такой усадьбе просто обязаны были проводиться балы. Здесь кружились в вальсе эти дамы и кавалеры, пили вино и говорили о жизни давно теперь минувших дней...

Поднимаясь по лестнице, я вглядывалась в эти лица: в них застыло время, они остались молодыми навсегда. И это было так странно, глубоко до самой души, колко и прекрасно. Еще никогда прежде я не думала о том, что мой собственный век уходит, но отражаясь на холсте, он мог бы остановиться таким же прекрасно молодым навсегда. Надо будет тоже заказать свой портрет. Почему-то этого мне захотелось именно сейчас...

- Проходите смелее! - послышался голос сверху, и я поняла, что слишком задержалась, разглядывая чужое убранство.

Как и говорила девчушка, вторая дверь направо была открыта. Это оказался хозяйский кабинет. На краишке огромного письменного стола в шелковом домашнем халате сидела молодая девушка, на вид едва ли старше меня. В ее руке дымилась тонкая сигарета, и сизый неприятный дым наполнял полутемную комнату. Шторы были плотно закрыты, по стенам тускло горело несколько маломощных светильников.

- Ну, проходите же скорее. Что ж Вы так долго добирались? - спросила она, жестом указывая мне на кресло.
- Картины у Вас очень красивые!.. - ответила я в свое оправдание, но по лицу собеседницы поняла, что ее это не интересует.
- И Вы, значит, Наталья?
- Откуда Вы знаете? - удивилась я. Для начала, даже не понимая, что происходит. Девчонке я не говорила свое имя, впрочем, как и никому в деревне.

Девушка была весьма хороша собой. Рыжая копна кудрявых волос, аккуратненькое личико, усеянное веснушками, огромные зеленые глаза: ей было 25 на вид, ну, может чуть больше.
- Чай? Кофе? Елена, принеси! - громко крикнула она в гулкую тишину коридора.
- Кофе.. Спасибо!.. - я растерянно заулыбалась, и поняла, что времени терять нельзя. К семи часам еще предстоит выбираться отсюда на встречу с водителем, а по таким сугробам это будет непросто, к этому времени сильно темнеет. - Я журналист газеты "Тайны бытия". Это такая газета о...
- Знаю! - оборвала девушка, продолжая вопросительно смотреть на меня.
- Я разыскиваю Ковалеву Елизавету Михайловну. Мне сказали, что она живет здесь... Можно с ней увидеться?
- Ну, мы уже увиделись! - улыбнулась девушка, затушив окурок в хрустальную пепельницу.- Можно просто - Лиза!
"Вот тебе и Лизонька! - пронеслось в моей голове. - Это ж надо было так неосмотрительно промахнуться! Ну, девчонка! Как Алиса в стране чудес: следуй за белым кроликом..."
- Приношу свои извинения! Это очень досадная ошибка! - забормотала я, начиная быстро собираться. Эх, и когда же мне удалось так стремительно снять куртку и разложить свои вещи?
- Нет-нет, что Вы! Вы ничуть не ошиблись! Ковалева Елизавета Михайловна - 1965 года рождения... Это действительно я! И ведь Вы ко мне по делу, Наташенька, правда?

Было в этом действе нечто, сильно напоминающее фарс.

За дверью послышались шаги. Скрипнула половица, дрогнула дверная ручка, замерев лишь на мгновенье, и тут же уверенно опустилась вниз. На пороге появилась та самая девчушка с подносом в руках. В ней не осталось совершенно ничего от той "крестьяночки" в цветастом платке: это была скромная, тихая и утонченная молодая девушка с густой пшеничной косой до пояса, в длинном платьи до самых пят. Ни разу она не подняла на нас своих синих глаз, не обронила ни словечка, лишь покорно кивнув хозяйке дома, поставила перед нами поднос, и тут же удалилась, прикрыв за собой дверь. На подносе красовались две изысканные фарфоровые чашки с чаем и пустая конфетная вазочка.

Словно странный спектакль, присходящее вокруг завораживало разум. И невольно принимая на себя роль, я оказалась в действии этой игры. Метаморфозы окружающей реальности заставили внезапно остановиться, и уже не понимая ничего, я внимательно смотрела на принесенные чашки с чаем.

- Так зачем же Вы пришли ко мне, Наташенька? - прервал мои раздумья голос хозяйки дома.
И действительно, зачем же я пришла?.. Даже самой себе было бы сложно сейчас это объяснить.
- Наша газета собирает различные удивительные истории о мистических событиях, колдовстве, уникальных сверхъестественных способностях человека. Когда до нашей редакции дошли слухи об Елизавете Ковалевой, которая излечивает болезни, исправляет увечия и изменяет судьбы, мое руководство решило, что нам очень необходим материал о ней!.. О Вас! О Вас? Может эти слухи,конечно, и преувеличены, но читатель ждет своего героя, ему нужно верить в чудо в этой жизни. Ну, и для Вас своего рода бесплатная реклама. У нас очень большой тираж, мы распространяем издание во многих городах стра...
- Тише! - вдруг прервала меня девушка, все это время внимательно смотревшая на мои руки. - Я все поняла. И что, действительно ходят такие слухи?
- Ну, да... - замялась я.
- А где ходят? - задумчиво спрсила она, разворачивая ко мне кресло во главе стола.
- Ээм.. Ну, везде... - не найдясь ответить ничего более вразумительного, ответила я. В действительности, я не знала об этом ничего, кроме того, что сообщил наш аналитик.
- Ну что ж, присаживайтесь. Вам ведь нужно интервью? - вдруг радушно заулыбавшись произнесла хозяйка дома, жестом указывая на кресло. Как же быстро менялось выражение ее лица - то погруженное в себя, то радушно милое и приветливое, и тут же вдруг стеклянеющий взгляд, глядящий сквозь тебя - всего на пару секунд, и снова ясный взор и доброжелательная улыбка.
Я села, и тут же достала диктофон и блокнот. Кажется, было самое время плагаться не только на цифровую запись.
- Елизавета Михайловна Ковалева - это действительно я, но меня так никто не называет. Все зовут меня очень просто - Лизонька, - начала хозяйка. - И Вы, Наташенька, уж если честно, совершенно не за интервью сюда пришли! Вы пришли, потому что уже много лет не оставляет Вас странная история о Боли, которую Вы обнаружили в старых книгах, еще юной студенткой обучаясь в университете. И Вы ведь искали ее разгадку. Очень плодотворно искали. И Жизнь подкидывала Вам подсказки. Но человек - такое слепое существо в наши дни, он не видит ничего вокруг себя. Изменение условий своей жизни склонен истолковывать, как проведение или злой рок, и никогда не задумывается о том, для чего они изменились именно так, что он должен сейчас увидеть, понять или почувствовать. Вот Вы, сколько раз меняли работу? И что теперь? Газетенка о магии? Внезапно? Странно? Да ТЫ бы в жизни не долша своими маленькими ножками до этого дома, но понимать превратности судьбы не дано современному человеку, он глух и слеп, и не стремится прозреть и услышать!..

По коже пробежал леденящий холодок. Это было безумство! Абсолютное, воплощенное безумство. Но откуда она могла знать лишь одно - о Боли. Ведь даже я сама уже давно забыла эту историю. Какая странная, неадекватная особа! Видимо, я влипла в переплет.

Я всегда твердо знала, что ведьм нет! Не бывает никакой магии, кроме той, которую творят умелые на хитрость люди. Я столько перевидала этих бабок-шептух, знахарок и чародеев. Как только они себя не называли. У многих даже был весьма высокий уровень проницательности, с порога они озадачивали какой-нибудь громкой фразой, которая могла отражать исключительную проблему человека, чем тут же располагали его к себе, а позже вытрясали, как грушу. Но вдумываясь в метод их работы, все станвилось открыто и обычному взору - не ходят к колдунам с исключительными проблемами: или любовь, или деньги, или болезнь - всё! А дальше уже дело техники - подгадать по мимике, одежде и поведению человека, что его беспокоит. Припугнуть, нагнать мистицизма, и клиент готов на все. Они, обычно, с огромной радостью рассказывают о себе и своих магических успехах, когда приходишь брать интервью - ведь это привлекает новых людей, а значит и новые деньги. Но эта Лизонька перепугала меня сейчас не на шутку. Молодая красивая девчонка! Что за бред она несет? И даже не столь важно, что надумала она себе лишних 20 годков и играется в эти игры о ведьмах, но вот ее поведение, ее мимика, ее взгляд - такими нормальные люди быть не могут. Безумие. Незамутненное безумие, чистой струйкой перетекающее в реальный мир. Только одно невероятно из услышанного сейчас. Только одно...
- Но ведь Вы не можете знать о Боли! - ответила я. - Это было только мое, только личное...
- Я знаю намного больше, чем ты вообще можешь себе представить! - вдруг сказала Лизонька. - Ты ведь знала, куда шла. ТЫ шла к ведьме? Ах, нет! Ты шла к бабке! К старухе! Я скажу больше, ты нашла то,что искала. И даже не сегодня! Ты нашла то, что искала много лет.
- Давно, еще во времена учебы в университете, я наткнулась на упоминание о некой Завоевательнице. Мы ехали на фольклорную практику в одну деревню, а попали на археологические раскопки, которые проводил исторический факультет в тех же местах. Там были знакомые мне парни, на моих глазах они достали из земли старую рукопись. Шестнадцатый век. Эта уникальная находка могла бы стоить миллионы! И мысль о том, что я могу первой прикоснуться к этому воплощению истории обожгла, как огнем! Дрожжащими от волнения руками я приняла этот хрупкий клочек. В нем говорилось о битве, но в мою память врезались строки о Берегине, из трав вышедшей на поле боя, бледной как смерть, в белом саване, с непокрытой головой, лицом лунной красоты. Она прошла через поле, роняя слезы на землю, и смертельно раненные вновь обретали себя. Ее не коснулась ни одна стрела, ни одно копье не смогло причинить ей вред. Пройдя через поле, она сказала, что нарекают ее Болью, возздала руки к небу и исчезла. Позже, уже осенью встретившись в универе с ребятами с тех раскопок, я узнала, что рукопись отобрали ученые из Ломоносовского. Тогда-то меня и разобрало любопытство чуть больше узнать о древних языческих берегинях. Оказалось, что культ берегинь объединялся с культом Макоши и упырей в христиенских поучениях против язычества. Еще через пол года, перед самым экзаменом по древнерусской литературе, снова образ Берегини мелькнул в древнем тексте. Но теперь в давно известном источнике, переведенном и изученном учеными сотню раз. Опять Боль прошла по полю боя, только века на полтора позже. А потом еще, что к князю в ночи явилась дева, назвалась Болью, и велела крыс повыгнать из подвалов каменных, и что вернется, если он не послушает. Серьезно тогда князь свой двор погонял. И опять нестыковки по датам. Это было интересно! Но сколько я ни пыталась привлечь преподавателей филологов к моей находке - все кивали, обещая обязательно заняться этим позже. А последняя моя находка повергла в шок - девятнадцатый век, культурный и просвещенный, набожный. И описание совершенно реального человека, один в один схожее с описанием берегинь Боли. Барыня с французскими корнями с именем Бэль Роуфез, у которой было большое имение, под сотню крестьянских душ, и очень странные деяния, о которых боялись говорить, называя ее Завоевательницей. Она так была похожа на всех тех берегинь. Да и имя Бэль и Боль - очень похожи.. Хотя, если по значению переводить - совсем разные, но по звучанию ведь близки...

Елизавета выслушала меня внимательно. Легкая улыбка давно сошла с ее лица, многозначительно дрогнув губами, она прошла к дивану, что находился в противоположном конце комнаты, сделав таким образом между нами большое расстояние, и взобралась на него, подобрав под себя ноги.
- Неожиданный поворот! - задумчиво, будто сама себе, проговорила она. - Вот что значит - недостаточное образвание и заниженный интерес к книгам!
- Что, простите?! - не поняла я.
- Это я о себе, деточка!
Последнее слово из уст фактически ровесницы звучало оскрбительно и даже пошло.

- Меня так убеждали, что о нашем существовании человеческий род не знает ничего. А оказывается, что знает все, просто не видит.
Вдруг взгляд Лизоньки снова остекленел, она посмотрела в пол, недовольно прищурилась, и провела рукой в воздухе, словно сдвинула невидимые кости невидимых счет: "Вот гад!" - вырвалось гневливой руганью, но уже через мгновение ее лицо приобрело прежние черты, и теперь ничто не выдавало этого недавнего помешательства.
- Извини! - проговорила она прежним голоском. - Отвлекают немножко. Так что же, рассказать Вам про Бэль? Впрочем, почему бы и нет! Она была прекрасна!.. А Вы не стесняйтесь, Наташенька, пейте чай, берите конфетку!

После всего пережитого и выслушанного здесь, уехать без материала было бы просто преступлением. Ведь начальник спросит, где мы шатались с водителем целый день, вдруг еще за прокатанный бензин с наших гонораров вычтет. Пусть будет история Бэль. Мистицизм - он ведь все равно какой, лишь бы было интересно. Тем более, мне и самой хотелось бы узнать, как далеко заведет эта безумица. Все же история Боли действительно не покидала меня уже лет восемь.



Читать дальше...

Завевательница. 1

***

Когда-то я считала, что журналистика - прекрасная, интереснейшая и очень романтическая профессия! Самая удобная и достойная из всех, предлагаемых нам на рынке труда. Ну, разве может быть иначе? Ты всегда в центре событий, в центре внимания, тебя все узнают, к твоему мнению прислушиваются, его обсуждают сотни людей, и ты, без сомнения, полезнейшая единица общества! К тому же, в мои юные 15 лет, мне казалось, что журналист - еще и одна из самых несложных видов деятельности - ты занимаешься любимым делом: пишешь, излагаешь на бумаге свои мысли, очень много путешевствуешь, знакомишься с разными интересными людьми... В общем, не профессия, а сплошная халява!

С тех пор прошло 10 лет: давно за спиной стены журфака, километры газетной бумаги, сотни бессонных ночей, литры невкусного кофе, помогающего хоть как-то бороться с постоянным желанием спать, намекающий на начало своего развития алкоголизм и рулоны испорченных нервов. Вопреки всем своим детским наивным замыслам, исписалась я уже через полтора года работы в еженедельном издании. Да, кое-что оправдалось из тех ожиданий несведующего подростка: ты всегда в курсе событий и в центре внимания. Только это внимание далеко не всегда позитивное. Тебя многие узнают, но далеко не всегда радостно. В какой-то момент ты начинаешь понимать, что ты фактически Бог, когда, приходя на заседание каких-нибудь высокопоставленных лиц, в сотый раз слышишь фразу: "О, Боже! Опять она пришла!..." Нет, серьезно: по крайней мере то, что к роду человеческому ты точно не имеешь никакого отношения выясняется уже в начале карьеры, когда на первой же крупной конференции, на которую тебя посылает мудрое начальство, протолкавшись два часа на морозе возле входа, в толпе таких же измучанных бедолаг, ты слышишь фразу кого-то из организаторов: "Так, начинаем! Давай, сначала людей запускаем, потом журналистов!"...

Конечно, журналистика тоже разная: есть криминал, интриги, расследования, скандалы, а есть и хорошие позитивные ненавязчивые новости, например, о доярке бабе Дусе, которая на прошлой неделе побила рекорд надоев в своем совхозе. Но, это так, образно. Спектр журналистской деятельности очень высок, вот только и платят за него очень по-разному. И мало... Так чертовски мало, что приходится надрываться, давить из себя все большее и большее количество строчек "ни о чем", лишь бы за них дали хоть какую-то копейку.

Отношение к журналистам у общества, тоже, весьма неоднозначное. Вопреки всем научным исследованиям этого вопроса, лично я, из своего собственного, пока молодого опыта, разделила бы его на три основные группы идиотов: первая - это бабки (вне зависимости от возраста), которые верят каждому слову, написанному в газете, произнесенному по радио или на телевидении, называя это авторитетным мнением высшего разума! И никому даже близко не может в голову придти, что это "авторитетное мнение" родилось в ночной глуши редакционных стен, после второй бутылки Мартини, от полной безысходности перед сдачей номера. Впрочем, это и есть самая благодарная группа читателей, они-то точно купят завтра свежий выпуск газетенки, бережно прочтут и обсудят с соседкой за чашечкой чая, хоть так разнообразив свою грустную жизнь и уталив информационный голод. Иногда даже вырежут ноженками статью и вклеят ее в толстую тетрадку - внукам лет через двадцать почитать. Это приятно. Весьма приятно, но и весьма глупо!.. Вторая группа- обыватели. Именно в их домах чаще всего натыкаешься на плоды своего творчества, бережно постеленные в кошачий лоток. Склонные анализировать прочитанное или услышанное, они неприменно будут иметь собственное мнение. Чаще, совершенно отличное от мнения автора статьи. Как и я в свои 15 лет, они наивно видят в журналистской работе богемность и романтичность, а по сему склонны называть нас наглыми дармоедами и лодырями, живущими за народный счет. Мало кому может придти в голову, что эта работа вполне сравнима с работой педагога или шахтера - в ней тоже по сроку моральной истощимости проходит год за три, особенно в изданиях с частой переодичностью выхода. Хороший журналист для них - не тот, который наиболее объективно, емко и профессионально осветил то или иное событие, а тот, чье мнение совпадает с их собственным. Третья же группа - верхушка власти. Любой, всяк мало мальски властьимущий, от директоров захудалых магазинчиков до политических деятелей, считает журналистов не только лодырями, но и отпетыми негодяями и лжецами. Неприкормленный журналист представляется им мелкой гнидой, ведь он же имеет мнение в корне не соответствующее им необходимому. А такое понятие, как, к примеру, описательская журналистика, и вовсе представляется для таких верхом маразма: только идиот может занимать печатное место какими-то банальными рассказами о природе, ведь на этом же можно было бы делать деньги - да, хоть на той же рекламе!... Хотя, в последнее время, и они поняли, что презирание и пренебрежение "нашим братом" не делает им чести, а пуще того, сильно портит их авторитет в глазах общественности, отливаясь обоюдной неприязнью на все тех же черно-белых страницах .

В общем, реалии жизни показали, что вопреки всем бытующим мнениям, журналистика - не такая уж и высокопарная профессия. Хотя, конечно, по уровню социального положения, намного лучше, чем дворник или посудомойка... Нас хотя бы побаиваются, "зубы" мы можем показать такие, что потом долго "не отмоешься"!.. Хотя бы от тех же бабок...

Я пробовала уходить из журналистики, но оказалось, что на журфаке меня научили только писать. Больше я ничего особенного не умею. Пробовала работать секретаршей, но долго не продержалась. Сделать шефу кофе с пенкой? Да раз плюнуть! Все пути вели назад, к пропахшим типографской краской и ежедневными скандалами стенам газетных редакций.

Вторым разочарованием профессии оказалась та самая необходимость "путешевствий". Далеко не всем везет на заграницы. Преимущественно, это весьма экзотические поездки по деревням и селам нашей необъятной Родины. Иногда, приезжая в очередную дремучую глубинку, через километры абсолютного бездорожья, десятки заколоченных, полуразвалившихся, деревянных, гнилых домов и полное отсутствие какой-либо инфраструктуры, посещает странное чувство, что здесь не ступала нога человека! Бывают и вовсе такие места, где спустя пол дня скитаний, натыкаясь на живого, разумного и не пьяного местного жителя, хочется обнять его и поплакать: "Бедненький, ты хоть цивилизацию-то видел? В какую сторону к ней идти?"

Вот и сейчас, трясясь в промерзшем ГАЗике по ямам и ухабам российского бездорожья, мой путь лежал через снежные завалы, сквозь бесконечные просторы заброшенных полей в очередную глушь нашей цивилизации. Деревня километрах в четырехста от Москвы по направлению к Ярославлю имела весьма многообещающее название Бабки. Что я буду делать в этих Бабках - предполагалось лишь в общих чертах. Не зная даже точного адреса, необходимо было найти старушку-шарлатанку, об экстрасенсорных способностях которой слухи докатились уже и до столицы.

Редакций в моей еще молодой, но уже бурно начавшейся карьере сменилось немало. Определиться с направлением журналистской деятельности оказалось тоже не так просто. Последнее мое возвращение в журналистику стало и вовсе специфичным. Еженедельник, повествующий об окультизме и магических проявлениях нашей жизни "Тайны бытия", к моему собственному удивлению, принял меня с распростертыми объятиями. То ли под зиму у них не находилось желающих бегать по деревням и селам в поисках очередных шарлатанов, то ли и вовсе не многие готовы были относиться к такой работе всерьез. В любом случае, за три месяца, проведенные в этой редакции, я поняла, что продержаться здесь может лишь человек, обладающий здравой долей скептицизма и недюжей долей юмора. Хотя большинство редакционных коллег, на мое удивление, относились к своей работе весьма серьезно, а гороскоп на неделю, и вовсе,в определенные моменты, замещал устав организации. Но ничего, человек ко всему привыкает. Главное - платят, а по весне посмотрим, может быть и сменим род занятий..

Деревенька оказалась небольшой - домов 20, да две улочки. Помявшись на морозе, я решила отпустить водителя до вечера: пусть хоть он погреется в тепле, бедолага, ведь до ближайшего серьезного городка было не так далеко, а уж там можно было бы и перекусить, и попить чаю. Условились мы встретиться на этом же месте в семь часов вечера. За предстоящие 4 часа разыскать старушку в таком маленьком селении, опросить и сфотографировать, если позволит, казалось мне элементарным. Люди в поселках живут тесно друг к дружке, все всегда знакомы.

Однако, уже через пол часа выяснилось, что водителя я отпустила весьма опрометчиво. Ни одна живая душа и в помине не слышала ни о какой Елизавете Михайловне Ковалевой. К слову сказать, старушкой Елизавета Михайловна вовсе не являлась, по моим ориентировкам, это была зрелая женщина 48 лет. Старушками, да и бабками, по некому ненамеренному сговору в редакции именовались любые ведьмы, шептухи и целительницы, вне зависимости от возраста. Многие из них даже намеренно старались визуально набавить себе годков, подстраиваясь под народный стереотип: чем старше бабка, тем сильнее ее колдовские силы, а значит выше авторитет - неприменно поможет в любой беде!

О местной ведьме не знал никто.

Мороз крепчал. Мобильный никак не находил сеть. Переждать на улице до возвращения водителя было бы просто за гранью реальности. В такой холод, да по таким сугробам впору обувать валенки и влезать в телогрейку, но никак не в полусапожки на каблучке и синтетическую куртяйку. Проклиная свою бестолковость и лодыря аналитика, не удосужившегося даже проверить поступившую в редакцию информацию, я двинулась в направлении города - туда, откуда еще недавно приехала на машине. Хорошо хоть, что следы от протекторов не замело снегом, и они были отчетливо видны.

Идти пешком было теплее, но, прошагав с полчаса, я поняла, что иду не в ту сторону: дорога стала сужаться, следы протекторов уперлись в высокий сугроб, впереди виднелось лишь направление пути. Остановиться - означало замерзнуть. Злоба на саму себя подступала к горлу, готовая вырваться знатной бранью. Пнув с досады неповинный сугроб, я повернула назад... и обмерла от внезапного испуга... Лицом к лицу позади меня стояла юная девчушка лет триннадцати - в цветастом платке, овчинном тулупе, запорошенных снегом валенках: настоящая крестьяночка из старых фолклорных сказок. Ее огромные синие глаза, казалось, занимают пол лица; щечки на морозе раскраснелись, из-под платка выглядывала непослушная прядь пшеничных волос. Я совершенно не ожидала вот так внезапно встретиться в этой глуши с человеком, ведь в тишине даже не было слышно шагов, домики деревни же оставались далеко позади. Или же я сама была так увлечена своими размышлениями, что не смотрела по сторонам?

Девчушка шмыгнула носом, вытерла лицо обледенелой варежкой, заулыбалась и оглядела меня сверху донизу:
- Так ты к Лизоньке, штоль? - задорно спросила она. - Ну, пошли, коль приехала!

На мгновение я потеряла дар речи, судорожно пытаясь сопоставить, может ли Лизонька оказаться Елизаветой Михайловной.
- Ковалева? - на всякий случай уточнила я, не веря своей удаче.
- Да тут больше и нет никого!.. - загадочно ответила девчушка, уже шагая впереди меня быстрыми шагами через сугробы по сужающейся дороге прямо в сторону леса.
Не оставалось ничего иного, как поспешить за ней. Удача! Редкая удача была налицо!

Читать дальше...
Алкоголизм - это как сегодня, когда получая в троллейбусе счастливый билетик загадываешь желание: Быстрей бы протрезветь!

Profile

Госпожа мэр
boleslava
boleslava

Latest Month

Февраль 2016
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
2829